21 дек 2007—19 янв 2008

Волшебная зима

Галерея “Anna Nova” представляет первую в Санкт-Петербурге выставку Леры Матвеевой “Волшебная зима”.

В середине XIX века деятели культуры, как тупоконечники и остроконечники, разделились на приверженцев и противников мифологизации реальности в искусстве. Демифологизаторы уверены в своих преимуществах перед теми, кто подпал под власть мифа. Но история показывает, что сама эта уверенность иллюзорна, потому что каждого и даже самого сурового критика чужого мифа ждет его собственная сказка. Вопрос в том, какова она? Художники Петербурга, где искусство было сильнее жизни, редко покидали лагерь иллюзионистов-мифотворцев, наоборот они любили щеголять своей наследственной мифологичностью. Любимым занятием петербургской художественной общественности в различных исторических обстоятельствах является костюмирование и фотографирование в разнообразных ролях. То Хармс с Алисой Порет представляют сцену из немого фильма ужасов; то Евгений Юфит с товарищами – постановку драки в эксцентрическом стиле 1920-х годов; то Тимур Новиков предстает героем волшебных басен Апулея.

Художница и кинооператор Лера Матвеева в начале XXI века вносит в эту старую петербургскую историю свою мелодическую тему. В отличие от своих предшественников, Юфита, Мамышева, Маслова и Кузнецова или Тобрелутс, у которых богемные персонажи позировали в гриме зомби или в золотой коже богов, Лера Матвеева скрывает лица под сложным психоделическим покровом, через который взгляду зрителя почти невозможно проникнуть. Общество ее друзей – процветающих молодых живописцев, философов, модных дизайнеров – в фотопроекте “Волшебная зима” представляет героев сказочной эпопеи о муми-троллях финской писательницы Туве Янссон.

Туве Янссон придумала муми-троллей и других зооморфных существ – хемулей, Снусмумрика или Фильфьонку, чьи имена теперь звучат как “ники” участников Живого Журнала, во время “Зимней войны” 1939 года. Она закончила свою первую книгу о троллях в 1945-м. Жизнь людского мира содрогалась в судорогах бездушного насилия. Но в мире сказки еще оставался шанс говорить о человеческих чувствах и характерах, о страсти к приключениям, о храбрости, о смерти так, чтобы это казалось естественным и одушевленным. Своим искусством Туве Янссон создала вторую жизнь и иную природу там, где другие, прикрываясь всегда благими социальными мифами, с обеих сторон методично разрушали все живое. Истории Туве Янссон стали любимой литературой для детей, оставаясь тончайшей философией для взрослых. В сказке “Филифьонка, которая верила в катастрофы” героиня страдает потому, что каждый день переживает гибель земного шара и все же по-прежнему вынуждена одеваться и раздеваться, есть и мыть посуду, и как ни в чем не бывало принимать гостей. Смерч освобождает ее от страданий, унося вместе с крышей домика условные представления о счастье и горе, оставляя только безусловное счастье от того, что солнце светит, буря всегда заканчивается и в небе наступает мир.

Выбор Леры Матвеевой, которая для “Волшебной зимы” придумала костюмы и грим, изобразила мизансцены, построила кадры и отсняла фотосессию, попутно нарисовав несколько сказочных картин, позволяет очертить ее собственный художественный характер. В мире, где все меньше остается тишины и глубины, художница находит способ быть для укромного сообщества и герметичного творчества. Отупляюще-громкая трансляция сказок для социума выключается, и это приносит неразменный выигрыш в свободе смотреть и слушать настоящие чудеса мира вокруг. Утопическая долина муми-троллей тихо появляется из ниоткуда в полузаброшенной дачной местности на Финском заливе, подобно кое-каким безымянным персонажам “Волшебной зимы”, которые живут в тайной темноте под столиком спящего зимой дома. Герметизм здесь необходим как инициирующий и преобразующий момент, когда в молчании прислушиваешься, чтобы открылась новая и твоя сказка. Все вокруг меняется: ресторанный берег залива, где “Бастион” соседствует с гарью “дачи Фаберже”, возвращает себе исконный простор, внезапную свежесть всегда вдруг открывающейся неподконтрольной стихии.

Зритель видит сцены на фотографиях Леры Матвеевой через легкий голубой фильтр, словно бы через прозрачный, но все же заметный благодаря своей ощутимой прохладе и бодрости воздух. Прибрежные сосновые рощи и заросли камыша, персонажи в гранжевых нарядах перемещаются в этом воздухе вместе с окрестностями Зеленогорска к секретному островному заливу. “Широкая публика”, стремящаяся к уюту и комфорту, еще не перекроила под себя этот край, где странные существа проводят время в ожидании того, что случится.

Говоря о важных художественных впечатлениях, определивших облик “Волшебной зимы”, Лера Матвеева называет причудливые пары образов: волчка из мультфильма “Сказка сказок” и эпизод из фильма “Дневник мотоциклиста”, в котором молодой Че Гевара, еще беспечный ездок, попадает в деревню прокаженных и становится тем единственным, кто готов безоглядно войти в их историю. Ей нравятся Туве Янссон и Мэтью Барни, которые тщательно и заманчиво выстроили собственные фантастические миры, куда можно уйти насовсем. Демифологизаторы скажут, что Барни с Че Геварой – это теперь “негативный гламур”, последнее прибежище избранных, которое арт-менеджеры уже сдают внаем массе желающих. Параллель космическому туризму в сфере эстетики, когда дорого оплачивается экстаз, с трудом добытый через жертвы и неудобства.

На самом деле в “Волшебной зиме” происходит следующее. В жизни на краю, у моря, Муми-тролль внезапно просыпается и уходит путешествовать, когда все его родственники сладко спят до тепла. Так он становится хранителем сакрального знания о том, что жизнь не всегда течет расчислено, и надо уметь сохранять себя именно в своей сказке, когда приближается страшная Ледяная дева, одинокая и пугающая Морра или просто наступает ночь в лесу и вместе с ней порядки иного мира.

Екатерина Андреева

 Автор выражает благодарность за участие в проекте “Волшебная зима”: Антону Матвееву, Александру Плаксину, Марине Федоровой, Шуре Климцову, Ольге Тобрелутс, Андрею Хаасу, Алексею Лопатину, Насте Чиковой, Наташе Чиковой, Гоше Аникину.