13 апр 2007—21 апр 2007

"Происходящее"

ЛИРИЧЕСКАЯ АГРЕССИЯ

Первое, что обращает на себя внимание – это безупречная виртуозность и маэстрия сделанности. Владимир Духовлинов знает толк в «грохочущем столкновении миров», он дает им свободу, появляясь как «бог из машины» всегда, когда нужно. Кисть художника, кажется, ходит сама собой по холсту, краски движутся быстро как волшебно вращающиеся в воздухе палочки ниндзя.

Художник сразу же, с первого взгляда, утверждает нас в безусловной правоте живописных форм, воздействуя цепким характером своих каллиграфических видений-припоминаний. Серия квадратных холстов чем-то напоминает быстро мелькнувшие кадры кинопроекции – что-то между хроникой, натурным впечатлением и сполохом-видением, отразившимся в миллисекундную долю росчерком света на сетчатке глаза.

Абстрактные работы художника соединяют в себе сразу несколько подходов запечатления формы. Во-первых, это свободный «пластический автоматизм», продиктованный  рамками определенного эмоционального мотива или же внутренним состоянием художника, что проявляется в сдержанном  начале его экспрессивной каллиграфии. Во-вторых – «мерцательный» характер формы, ее принадлежность сразу двум мирам: иллюзорному, глубинному и поверхностному, натуралистичному. В-третьих – сочетание гомогенной, нерукотворной формы с «коллажным» соединением различных фрагментов наподобие лоскутного одеяла с выявленным швом.

Все эти органично присущие его творчеству приемы или даже способы видения свидетельствуют о полилингвистическом типе этой абстракции, легко переключающейся на другие уровни и регистры разговора. Этим его живопись, восходящая к эзотерической возвышенности и строгости ленинградской абстракции 1970-80-х, открыта навстречу ставшей уже каноничной энциклопедии формальных мотивов ХХ века (Клее, Твомбли, Сулаж, Тапиес), вступая с ними в полноправный, иногда полемичный диалог.

Для Владимира Духовлинова важно, что он живет в Петербурге на Подъяческой улице, где рядом - Коломна, мир героев «Преступления и наказания» Достоевского. Тени на брандмауэрах домов и неверный свет вечерних фонарей сохраняют в неприкосновенности саму почву, фактуру проживания текстов писателя, опредмечивая наяву мир его образов.
Что ж, стоит совершить прогулку по Коломне…

Глеб Ершов