Можешь представить, что останется после

Можешь представить, что останется после

Художественную практику Марии Агуреевой, начавшей свой творческий путь в Санкт-Петербурге на исходе двухтысячных, а сейчас успешно работающей в Москве, определяет интерес к телу, в равной степени как явлению материального мира и философскому концепту. Точнее – интерес к его противоречивым образам, следам и отпечаткам, его ощущениям и аффектам, его социальному статусу и метафорическому потенциалу.

Обращаясь к широкому диапазону медиа в своих зрелищных и провокативных работах (к фотографии, живописи, скульптуре, объектам, наконец, перформансу и видео), используя собственное тело как точку отсчета, Агуреева заостряет внимание на чувственной природе искусства. При этом она обнажает весьма злободневный конфликт: в ее произведениях индивидуальное, специфическое, естественное неизбежно сталкивается и переплетается с общим, навязанным, нормативным. Можно ли оставаться собой, приняв свою небезупречность, или необходимо постоянно переизобретать себя, подчиняясь тревожному стремлению стать кем-то другим? В эпоху, когда монолитное представление о человеке и его теле раскололось на множество сущностей, будь то гендерных, возрастных, расовых, биотехнологических, художница ставит нас перед этой, кажется, неразрешимой дилеммой.

Первая часть экспозиции в галерее Anna Nova отдана объектам из латекса (серия «In The Folds of Your Body», 2016-2018). Художница играет здесь на контрасте материалов. Мягкую и податливую «вторую кожу», собранную в причудливые, волнующие складки, она будто бы небрежно заливает цветным полупрозрачным пластиком. Разводы, лужицы и подтеки ярких флуоресцентных оттенков, наслаиваясь друг на друга, застывают на измятой поверхности латексного полотна соблазнительной синтетической карамелью. Балансирующие между натурализмом и чистой абстракцией, эти оригинальные «рельефы» способны вызвать целый спектр ассоциаций – от соматических и кулинарных до геологических и иконографических (вспоминаются и полупрозрачные драпировки Ники Самофракийской, и бурлящие одеяния Святой Терезы Бернини, и экспрессивно распластанные беспредметные скульптуры Линды Бенглис).

И в то же время, всю серию можно воспринимать как череду лабораторных экзерсисов, исследующих всевозможные формальные комбинации матовой однородной основы и глянцевых наслоений – недаром теперь Агуреева прибегает к инверсии, пробует работать не только с телесным, но и цветным латексом, а также черным пластиком. Словно подчиняясь идеалистическому императиву современной массовой культуры, художница трансформирует человеческий прообраз – несовершенный и бренный – в привлекательный объект, эффектный сплав различных материалов как таковых. Впрочем, этим, казалось бы, кульминационным творческим актом все не исчерпывается. Видеоинсталляция «Пыль» (2018), которая занимает второй этаж галереи, позволяет проследить его генеалогию – и увидеть неожиданный эпилог. Симультанно развернутое на нескольких экранах видео, намеренно стирающее границы между документальным фильмом и перформансом, синтезирует ключевые аспекты метода художницы.

Агуреева – то ли в образе рабочего, то ли «художника в мастерской» – без малого в течение часа демонстрирует скрупулезный процесс производства и совершенствования объекта искусства. От первой стадии, гипсового слепка собственного колена, она переходит к позитивной формовке в розовом пластике, а затем – к самозабвенному и обсессивному шлифованию при помощи специального аппарата. Ритуализированной драматургии вторит дробный и минималистичный саундтрек.

Одетая в белоснежное платье-униформу художница вступает в состязание с «осколком» вещного мира: отвлеченно-совершенный, он все же сохраняет непосредственную индексальную связь с телом и изначально внеположен стерильному окружению всей мизансцены. Словно в состоянии транса Агуреева ритмично отсекает все больше и больше от поверхности объекта, сглаживает изъяны, идеализирует и «улучшает» его. В результате – закономерно аннигилирует свое произведение до состояния цветной пыли. Мельчайшие частицы ложатся на рабочий стол, касаются рук, колышутся и сбиваются в причудливые, квазиорганические узоры, медитативно явленные крупным планом на одном из экранов.

Пластиковый объект Агуреевой, обработанный шлифовальной машиной, очевидно становится здесь метонимическим символом человеческого тела под властью «самодизайна» – парадоксального культа цифровой эры, созидательного и разрушительного одновременно. Думается, что для художницы равно важен и отстраненный взгляд на саму себя как на героя сегодняшнего атомизированного мира, в котором реальность во многом сводится к личному опыту и успеху – к предельному нарциссизму и одержимости собой.

В свою очередь, окрашенная пыль – чистое вещество, предъявленное зрителю не только виртуально, на экране, но и физически, на полочках в экспозиционном пространстве, – напоминает о цикличности жизни, о том, что «все пришло из праха, и в прах все возвратится». Отталкиваясь от переживания собственной телесности, художница подводит нас к осмыслению безличной универсальности материи, не замкнутой своими земными свойствами, но свободной и вечно регенерируемой.

Анна Арутюнян, Андрей Егоров